Английский с нуля для взрослых: с чего начинать в 40, 50 и 60 лет
Виктор Бондаренко — автор метода A Rep Opera. 12 лет практики, больше 7000 студентов.
Ко мне приходят люди, которые начинают разговор одинаково: «Мне, наверное, уже поздно». Дальше идёт возраст — сорок три, пятьдесят два, шестьдесят. И почти всегда за этим стоит не одна неудачная попытка, а три или четыре: школа, курсы, приложение на телефоне, репетитор по видеосвязи. Каждая закончилась ничем, и человек сделал вывод, что дело в нём и в его годах.
Самой старшей моей студентке было шестьдесят четыре, и она пришла с полного нуля: не знала ни букв, ни чтения, ни произношения. Через шесть уроков она начала читать. Это не исключение из правила — это и есть правило, когда порядок шагов выстроен верно.
Разберу по пунктам: что на самом деле мешает взрослому, в чём он сильнее школьника, что с возрастом действительно меняется, и с чего начинать, чтобы не бросить на второй неделе.
Ко мне приходят люди, которые начинают разговор одинаково: «Мне, наверное, уже поздно». Дальше идёт возраст — сорок три, пятьдесят два, шестьдесят. И почти всегда за этим стоит не одна неудачная попытка, а три или четыре: школа, курсы, приложение на телефоне, репетитор по видеосвязи. Каждая закончилась ничем, и человек сделал вывод, что дело в нём и в его годах.
Самой старшей моей студентке было шестьдесят четыре, и она пришла с полного нуля: не знала ни букв, ни чтения, ни произношения. Через шесть уроков она начала читать. Это не исключение из правила — это и есть правило, когда порядок шагов выстроен верно.
Разберу по пунктам: что на самом деле мешает взрослому, в чём он сильнее школьника, что с возрастом действительно меняется, и с чего начинать, чтобы не бросить на второй неделе.
Мешает не возраст, а порядок
Представление, будто язык даётся только детям, держится на одном наблюдении: ребёнок, попавший в чужую страну, через год говорит без акцента, а взрослый — с акцентом. Наблюдение верное, но касается оно почти исключительно произношения. Способность понимать речь, строить фразы и объясняться с возрастом никуда не девается.
Настоящая причина провалов другая, и она у всех одна. Взрослого почти всегда начинают учить с того же места, с которого учат школьника: алфавит, глагол to be, таблица времён, упражнения на подстановку. Логика понятна — от простого к сложному. Но у взрослого нет десяти лет, которые есть у школьника. У него есть час-полтора в неделю, остатки сил после работы и очень ясный вопрос: «Когда я смогу хоть что-то сказать?»
Если первый месяц уходит на спряжения, ответ на этот вопрос — «не скоро». И человек бросает. Не потому что ленивый или неспособный, а потому что система не показала ему результата в тот срок, на который хватило терпения.
Один мой студент рассказывал, как это выглядело у него: скачивал курс, занимался два дня, бросал. Потом скачивал следующий. Другой — мужчина около шестидесяти — честно признал, что каждый раз обещал себе начать и сходил с дистанции через неделю-полторы.
Третий случай стоит отдельно. Человек прожил в Канаде двадцать лет. Не месяц в отпуске — двадцать лет внутри языковой среды, где английский звучит из каждого окна. И не выучил его. Заговорил он уже на пенсии, переехав в турецкую Анталию, где никакой английской среды нет вовсе, — когда нашёл метод и начал заниматься по системе.
Представление, будто язык даётся только детям, держится на одном наблюдении: ребёнок, попавший в чужую страну, через год говорит без акцента, а взрослый — с акцентом. Наблюдение верное, но касается оно почти исключительно произношения. Способность понимать речь, строить фразы и объясняться с возрастом никуда не девается.
Настоящая причина провалов другая, и она у всех одна. Взрослого почти всегда начинают учить с того же места, с которого учат школьника: алфавит, глагол to be, таблица времён, упражнения на подстановку. Логика понятна — от простого к сложному. Но у взрослого нет десяти лет, которые есть у школьника. У него есть час-полтора в неделю, остатки сил после работы и очень ясный вопрос: «Когда я смогу хоть что-то сказать?»
Если первый месяц уходит на спряжения, ответ на этот вопрос — «не скоро». И человек бросает. Не потому что ленивый или неспособный, а потому что система не показала ему результата в тот срок, на который хватило терпения.
Один мой студент рассказывал, как это выглядело у него: скачивал курс, занимался два дня, бросал. Потом скачивал следующий. Другой — мужчина около шестидесяти — честно признал, что каждый раз обещал себе начать и сходил с дистанции через неделю-полторы.
Третий случай стоит отдельно. Человек прожил в Канаде двадцать лет. Не месяц в отпуске — двадцать лет внутри языковой среды, где английский звучит из каждого окна. И не выучил его. Заговорил он уже на пенсии, переехав в турецкую Анталию, где никакой английской среды нет вовсе, — когда нашёл метод и начал заниматься по системе.
Этот случай стоит держать в голове всем, кто откладывает занятия до переезда. Среда сама по себе не учит: специально с вами никто разговаривать не станет, и двадцать лет погружения дают ноль, если за ними нет системы. Двадцать лет — это не недостаток способностей и не упущенный возраст. Это двадцать лет неверного первого шага.
В чём взрослый сильнее ребёнка
Теперь то, о чём не говорят на курсах для начинающих. У взрослого есть четыре преимущества, которых у школьника нет вообще.
Он понимает, зачем ему это. Ребёнок учит английский потому, что так решили родители и школа. Взрослый — потому что ему нужно объясниться у врача, написать письмо, не молчать на работе, поговорить с внуками, которые растут за границей. Мотив конкретный, и он не выветривается к середине четверти.
У него есть родной язык как опора. Это звучит банально, но работает мощно. Взрослому можно объяснить за две минуты, чем Present Simple отличается от Present Continuous, и он поймёт, потому что у него есть понятие о времени и о действии. Ребёнку это объяснить нельзя — он берёт язык целиком, на слух, и тратит на это годы.
Он умеет работать системно. Взрослый человек способен открыть курс в понедельник и в следующий понедельник открыть его снова. Это навык, которого у подростка обычно нет. На дистанции он решает больше, чем память.
У него огромный пассивный запас. Любой русскоязычный взрослый уже знает сотни английских слов и не подозревает об этом: информация, система, проблема, стандарт, менеджер, компьютер, формат, контроль. Это международная лексика, она пришла в русский из того же источника. Первый диалог моего курса целиком построен на таких словах — человек слушает английскую речь и понимает её, не выучив ещё ни одного правила. С этого и надо начинать: не с «меня зовут», а с ощущения, что английский уже отчасти свой.
Теперь то, о чём не говорят на курсах для начинающих. У взрослого есть четыре преимущества, которых у школьника нет вообще.
Он понимает, зачем ему это. Ребёнок учит английский потому, что так решили родители и школа. Взрослый — потому что ему нужно объясниться у врача, написать письмо, не молчать на работе, поговорить с внуками, которые растут за границей. Мотив конкретный, и он не выветривается к середине четверти.
У него есть родной язык как опора. Это звучит банально, но работает мощно. Взрослому можно объяснить за две минуты, чем Present Simple отличается от Present Continuous, и он поймёт, потому что у него есть понятие о времени и о действии. Ребёнку это объяснить нельзя — он берёт язык целиком, на слух, и тратит на это годы.
Он умеет работать системно. Взрослый человек способен открыть курс в понедельник и в следующий понедельник открыть его снова. Это навык, которого у подростка обычно нет. На дистанции он решает больше, чем память.
У него огромный пассивный запас. Любой русскоязычный взрослый уже знает сотни английских слов и не подозревает об этом: информация, система, проблема, стандарт, менеджер, компьютер, формат, контроль. Это международная лексика, она пришла в русский из того же источника. Первый диалог моего курса целиком построен на таких словах — человек слушает английскую речь и понимает её, не выучив ещё ни одного правила. С этого и надо начинать: не с «меня зовут», а с ощущения, что английский уже отчасти свой.
Что действительно меняется с годами
Честно о трудностях, иначе разговор выйдет неполным.
Произношение. Это единственное, где возраст действительно ощутим. Взрослый речевой аппарат привык к русским звукам, и английские даются ему тяжелее: межзубный звук в think, различие между гласными в ship и sheep. Акцент, скорее всего, останется.
И вот здесь стоит остановиться, потому что страх акцента держит на месте больше взрослых, чем любая грамматика. У нашей школы на Пхукете был волонтёр — гражданин Австралии, мы познакомились, а потом он помогал нам с ремонтом. Всю сознательную жизнь он прожил в Австралии, и при этом каждый собеседник слышит в его речи шотландский акцент.
Он относится к этому спокойно и объясняет так: основных акцентов в английском около двадцати четырёх — шотландский, манчестерский, ирландский, австралийский, индийский и дальше по списку. Если бы все говорили одинаково, язык стал бы скучным. Акцент — не дефект речи, а то, откуда вы родом.
Вывод из этого простой: не зацикливайтесь на произношении и не ставьте его условием, чтобы начать говорить. Повторяйте за тем, что слышите, — за словами песен, за фразами диалогов, — и произношение подтянется само, насколько ему нужно подтянуться. Работать и договариваться мешает молчание, а не акцент.
Честно о трудностях, иначе разговор выйдет неполным.
Произношение. Это единственное, где возраст действительно ощутим. Взрослый речевой аппарат привык к русским звукам, и английские даются ему тяжелее: межзубный звук в think, различие между гласными в ship и sheep. Акцент, скорее всего, останется.
И вот здесь стоит остановиться, потому что страх акцента держит на месте больше взрослых, чем любая грамматика. У нашей школы на Пхукете был волонтёр — гражданин Австралии, мы познакомились, а потом он помогал нам с ремонтом. Всю сознательную жизнь он прожил в Австралии, и при этом каждый собеседник слышит в его речи шотландский акцент.
Он относится к этому спокойно и объясняет так: основных акцентов в английском около двадцати четырёх — шотландский, манчестерский, ирландский, австралийский, индийский и дальше по списку. Если бы все говорили одинаково, язык стал бы скучным. Акцент — не дефект речи, а то, откуда вы родом.
Вывод из этого простой: не зацикливайтесь на произношении и не ставьте его условием, чтобы начать говорить. Повторяйте за тем, что слышите, — за словами песен, за фразами диалогов, — и произношение подтянется само, насколько ему нужно подтянуться. Работать и договариваться мешает молчание, а не акцент.
Скорость запоминания отдельных слов. Зубрить списками в пятьдесят тяжелее, чем в пятнадцать. Но это аргумент не против взрослого, а против зубрёжки: списками слова плохо запоминаются в любом возрасте, просто в юности это сходит с рук. Подробнее — в статье «Сколько слов нужно для английского и почему мы их не запоминаем».
Время и усталость. Главное ограничение. У школьника английский четыре раза в неделю по расписанию. У взрослого — вечер после работы, и вечер этот часто занят. Значит, система должна укладываться в маленькие куски времени, а не требовать полуторачасовых блоков.
С чего начинать: четыре шага по порядку
Шаг первый. Не с алфавита, а с живой фразы
Первое, что должно появиться у взрослого, — это не знание, а ощущение, что он может произнести что-то по-английски и быть понятым. Не правило, не таблица, а готовая фраза целиком, со своей интонацией.
Взрослому нужно увидеть результат быстро, иначе он не дойдёт до второго месяца. Поэтому начинать надо с речи, а грамматику подключать после — когда уже есть что объяснять. Правило, объясняющее знакомую фразу, усваивается за минуту. Правило, предъявленное до фразы, не усваивается вообще.
Шаг второй. Пятнадцать минут несколько раз в день, а не час раз в неделю
Это не поблажка для занятых, а требование физиологии. Моя студентка Ирина, живущая во Флориде, сформулировала это точнее любого методиста: заниматься нужно короткими подходами, потому что от непривычных положений языка в буквальном смысле устаёт рот. Английская артикуляция — это работа мышц, которые у вас никогда так не работали.
До этого Ирина четыре раза в неделю по три часа занималась с носителем языка. Двенадцать часов в неделю. Двадцать новых слов за неделю — и те забывались. Дело было не в преподавателе и не в её способностях: три часа подряд взрослый мозг просто не удерживает.
Пятнадцать минут утром, пятнадцать в обед, пятнадцать вечером дают больше, чем полуторачасовое занятие раз в неделю. И в такой режим гораздо легче встроиться человеку, у которого работа и семья.
Время и усталость. Главное ограничение. У школьника английский четыре раза в неделю по расписанию. У взрослого — вечер после работы, и вечер этот часто занят. Значит, система должна укладываться в маленькие куски времени, а не требовать полуторачасовых блоков.
С чего начинать: четыре шага по порядку
Шаг первый. Не с алфавита, а с живой фразы
Первое, что должно появиться у взрослого, — это не знание, а ощущение, что он может произнести что-то по-английски и быть понятым. Не правило, не таблица, а готовая фраза целиком, со своей интонацией.
Взрослому нужно увидеть результат быстро, иначе он не дойдёт до второго месяца. Поэтому начинать надо с речи, а грамматику подключать после — когда уже есть что объяснять. Правило, объясняющее знакомую фразу, усваивается за минуту. Правило, предъявленное до фразы, не усваивается вообще.
Шаг второй. Пятнадцать минут несколько раз в день, а не час раз в неделю
Это не поблажка для занятых, а требование физиологии. Моя студентка Ирина, живущая во Флориде, сформулировала это точнее любого методиста: заниматься нужно короткими подходами, потому что от непривычных положений языка в буквальном смысле устаёт рот. Английская артикуляция — это работа мышц, которые у вас никогда так не работали.
До этого Ирина четыре раза в неделю по три часа занималась с носителем языка. Двенадцать часов в неделю. Двадцать новых слов за неделю — и те забывались. Дело было не в преподавателе и не в её способностях: три часа подряд взрослый мозг просто не удерживает.
Пятнадцать минут утром, пятнадцать в обед, пятнадцать вечером дают больше, чем полуторачасовое занятие раз в неделю. И в такой режим гораздо легче встроиться человеку, у которого работа и семья.
Шаг третий. Одна система вместо пяти источников
Типичная картина: приложение для слов, ютуб-канал для грамматики, сериал с субтитрами для слуха, тетрадь с неправильными глаголами и репетитор раз в неделю. Пять источников, которые не знают друг о друге. Слово из приложения не встречается в сериале, грамматика с канала не связана с тем, что объясняет репетитор.
Язык так не собирается. Нужна одна линия, где каждый следующий шаг опирается на предыдущий. Один курс, пройденный до конца, даёт больше, чем пять начатых. Это та же мысль, что в статье «Как выучить английский самостоятельно: что не работает и почему», и за двенадцать лет я не видел ни одного исключения.
Шаг четвёртый. Назначьте срок и точку проверки
Взрослому нужен горизонт. «Когда-нибудь выучу» не работает — работает «три недели занимаюсь, потом смотрю на результат».
Три недели — не случайная цифра. Примерно столько регулярных занятий нужно, чтобы появился первый ощутимый сдвиг: вы начинаете узнавать в чужой речи знакомые куски и произносить фразы, не собирая их по словам. Это не значит, что за двадцать один день вы выучите английский, — за такой срок язык не выучивает никто, и обещания такого рода я считаю обманом. Это значит, что через три недели вы получите доказательство, что метод на вас работает. Дальше дело техники.
Типичная картина: приложение для слов, ютуб-канал для грамматики, сериал с субтитрами для слуха, тетрадь с неправильными глаголами и репетитор раз в неделю. Пять источников, которые не знают друг о друге. Слово из приложения не встречается в сериале, грамматика с канала не связана с тем, что объясняет репетитор.
Язык так не собирается. Нужна одна линия, где каждый следующий шаг опирается на предыдущий. Один курс, пройденный до конца, даёт больше, чем пять начатых. Это та же мысль, что в статье «Как выучить английский самостоятельно: что не работает и почему», и за двенадцать лет я не видел ни одного исключения.
Шаг четвёртый. Назначьте срок и точку проверки
Взрослому нужен горизонт. «Когда-нибудь выучу» не работает — работает «три недели занимаюсь, потом смотрю на результат».
Три недели — не случайная цифра. Примерно столько регулярных занятий нужно, чтобы появился первый ощутимый сдвиг: вы начинаете узнавать в чужой речи знакомые куски и произносить фразы, не собирая их по словам. Это не значит, что за двадцать один день вы выучите английский, — за такой срок язык не выучивает никто, и обещания такого рода я считаю обманом. Это значит, что через три недели вы получите доказательство, что метод на вас работает. Дальше дело техники.
Как выглядит первый месяц
Чтобы четыре шага не остались общими словами, вот как они раскладываются по неделям. Расчёт на человека, у которого есть сорок минут в день, разбитых на три подхода.
Первая неделя — слушать и повторять. Никакой грамматики. Вводный материал на международных словах, задача одна: привыкнуть к звучанию и обнаружить, что часть речи вам уже понятна. К концу недели вы произносите вслух несколько фраз целиком, не задумываясь о том, как они устроены.
Вторая неделя — первые фразы в дело. Появляются конструкции, которыми можно описать себя, своё занятие, своё состояние. Здесь же — первая грамматика, но строго объясняющая то, что вы уже произносите. Не наоборот.
Третья неделя — точка проверки. К этому моменту накапливается тот самый первый ощутимый результат: в чужой речи начинают выделяться знакомые куски. Здесь честно решите, идёт у вас дело или нет. Если за три недели регулярных занятий не сдвинулось ничего — меняйте метод, а не удваивайте усилия.
Четвёртая неделя — закрепление и темп. Становится понятно, сколько вы реально вытягиваете в неделю, и дальше вы планируете уже по факту, а не по оптимистичному плану.
Главное в этой схеме — не количество материала, а то, что вы ни одного дня не остаётесь без практики речи. Пропущенная неделя откатывает сильнее, чем кажется: мышцы артикуляции теряют привычку быстрее, чем память теряет слова.
Чтобы четыре шага не остались общими словами, вот как они раскладываются по неделям. Расчёт на человека, у которого есть сорок минут в день, разбитых на три подхода.
Первая неделя — слушать и повторять. Никакой грамматики. Вводный материал на международных словах, задача одна: привыкнуть к звучанию и обнаружить, что часть речи вам уже понятна. К концу недели вы произносите вслух несколько фраз целиком, не задумываясь о том, как они устроены.
Вторая неделя — первые фразы в дело. Появляются конструкции, которыми можно описать себя, своё занятие, своё состояние. Здесь же — первая грамматика, но строго объясняющая то, что вы уже произносите. Не наоборот.
Третья неделя — точка проверки. К этому моменту накапливается тот самый первый ощутимый результат: в чужой речи начинают выделяться знакомые куски. Здесь честно решите, идёт у вас дело или нет. Если за три недели регулярных занятий не сдвинулось ничего — меняйте метод, а не удваивайте усилия.
Четвёртая неделя — закрепление и темп. Становится понятно, сколько вы реально вытягиваете в неделю, и дальше вы планируете уже по факту, а не по оптимистичному плану.
Главное в этой схеме — не количество материала, а то, что вы ни одного дня не остаётесь без практики речи. Пропущенная неделя откатывает сильнее, чем кажется: мышцы артикуляции теряют привычку быстрее, чем память теряет слова.
В сорок, в пятьдесят, в шестьдесят — что отличается
Разница есть, но не в способностях.
В сорок главный враг — нехватка времени. Работа, дети, обязательства, и ни одного свободного вечера под занятия. Здесь решает не сила воли, а возможность встроить язык в то, что вы и так делаете.
Ирина Бузулуцкова пришла ко мне в сорок три — инструктор по йоге, специалист по здоровому питанию, человек с плотным графиком. Специального времени под английский она не выделяла: слушала в машине, слушала на пляже, слушала в любом удобном месте. Через пару месяцев начала понимать и объясняться — в магазине, в банке, с хозяевами съёмного жилья. Её собственный вывод звучит так: самое главное — слушать.
Это и есть ответ сорокалетним. Вам не нужен свободный вечер. Вам нужен материал, который можно слушать в дороге, и понимание, что именно слушать.
Разница есть, но не в способностях.
В сорок главный враг — нехватка времени. Работа, дети, обязательства, и ни одного свободного вечера под занятия. Здесь решает не сила воли, а возможность встроить язык в то, что вы и так делаете.
Ирина Бузулуцкова пришла ко мне в сорок три — инструктор по йоге, специалист по здоровому питанию, человек с плотным графиком. Специального времени под английский она не выделяла: слушала в машине, слушала на пляже, слушала в любом удобном месте. Через пару месяцев начала понимать и объясняться — в магазине, в банке, с хозяевами съёмного жилья. Её собственный вывод звучит так: самое главное — слушать.
Это и есть ответ сорокалетним. Вам не нужен свободный вечер. Вам нужен материал, который можно слушать в дороге, и понимание, что именно слушать.
В пятьдесят чаще всего мешает память о прошлых провалах. Человек помнит, что в школе английский «не пошёл», что курсы ничем не кончились, — и заранее ждёт того же. Почти всегда оказывается, что неудача объяснялась методикой, а не человеком: заучивание правил и текстов наизусть не даёт речи никому.
Моя студентка Ольга переехала за границу в пятьдесят. К тому моменту за плечами было уже несколько безуспешных попыток выучить английский, и переезд, по её ожиданиям, должен был стать очередной. Главное, что она говорит сейчас, — это не про слова и не про грамматику: оказалось, что не страшно. Страх в пятьдесят мешает сильнее, чем память, и уходит он не от уговоров, а от первого раза, когда тебя поняли.
Моя студентка Ольга переехала за границу в пятьдесят. К тому моменту за плечами было уже несколько безуспешных попыток выучить английский, и переезд, по её ожиданиям, должен был стать очередной. Главное, что она говорит сейчас, — это не про слова и не про грамматику: оказалось, что не страшно. Страх в пятьдесят мешает сильнее, чем память, и уходит он не от уговоров, а от первого раза, когда тебя поняли.
В шестьдесят и позже на первый план выходят темп и отсутствие давления. Нужна возможность вернуться к уроку второй и третий раз без ощущения, что ты всех задерживаешь. Один мой студент-пенсионер говорит об этом прямо: метод подходит и молодым, и зрелым, потому что песни любят все, а стресса нет. Другой, Сергей из Южно-Сахалинска, формулирует ещё короче — учиться можно и нужно в любом возрасте.
Та самая студентка, что пришла в шестьдесят четыре года, не зная букв, читала через шесть уроков не потому, что была исключительной. Просто её не заставляли сначала выучить алфавит и двенадцать времён.
Как это устроено в A Rep Opera
Коротко о том, как перечисленное выглядит на практике.
Курс построен на песнях и диалогах. Сюжет сквозной, герои одни и те же, и в каждом эпизоде звучит живая речь, а не учебные примеры. Песня здесь не развлечение и не фон: она удерживает в памяти и слово, и его соседей, и интонацию целой фразы — то, чего не даёт ни один список. Почему это работает, я разбираю отдельно в статье «Почему песня запоминается, а правило нет».
Первый уровень — восемь песен и восемнадцать диалогов. В них 2567 самых частотных слов английского языка и больше тысячи готовых фраз, что покрывает около 70% живой разговорной речи. К каждой песне идёт видеоурок на 45–60 минут. Начинается всё с вводного диалога на международных словах — тех самых, которые вы уже знаете.
Темп выбираете вы. По две песни в неделю первый уровень проходится за 28 дней. По одной — за восемь недель, и это нормальный режим для работающего человека. Первый заметный результат появляется примерно через три недели регулярных занятий.
Вся система — четыре уровня, тридцать песен, пятьдесят один диалог, 6600 слов, от A1 до C2. Но начинать нужно не с системы, а с одного вводного занятия — чтобы услышать, как это звучит, и понять, ваше это или нет.
Та самая студентка, что пришла в шестьдесят четыре года, не зная букв, читала через шесть уроков не потому, что была исключительной. Просто её не заставляли сначала выучить алфавит и двенадцать времён.
Как это устроено в A Rep Opera
Коротко о том, как перечисленное выглядит на практике.
Курс построен на песнях и диалогах. Сюжет сквозной, герои одни и те же, и в каждом эпизоде звучит живая речь, а не учебные примеры. Песня здесь не развлечение и не фон: она удерживает в памяти и слово, и его соседей, и интонацию целой фразы — то, чего не даёт ни один список. Почему это работает, я разбираю отдельно в статье «Почему песня запоминается, а правило нет».
Первый уровень — восемь песен и восемнадцать диалогов. В них 2567 самых частотных слов английского языка и больше тысячи готовых фраз, что покрывает около 70% живой разговорной речи. К каждой песне идёт видеоурок на 45–60 минут. Начинается всё с вводного диалога на международных словах — тех самых, которые вы уже знаете.
Темп выбираете вы. По две песни в неделю первый уровень проходится за 28 дней. По одной — за восемь недель, и это нормальный режим для работающего человека. Первый заметный результат появляется примерно через три недели регулярных занятий.
Вся система — четыре уровня, тридцать песен, пятьдесят один диалог, 6600 слов, от A1 до C2. Но начинать нужно не с системы, а с одного вводного занятия — чтобы услышать, как это звучит, и понять, ваше это или нет.
Частые вопросы
Реально ли выучить английский с нуля в 50 лет?
Да. Ограничение возраста касается в основном произношения — акцент, скорее всего, останется. На способность понимать речь и говорить возраст почти не влияет. Моей самой старшей студентке было 64 года, она начинала с полного нуля и через шесть уроков читала.
Сколько времени нужно заниматься в день?
Пятнадцать минут за подход, два-три подхода в день. Короткие подходы работают лучше длинных: от непривычной артикуляции устаёт речевой аппарат, и после двадцати минут усвоение резко падает. Час подряд раз в неделю даёт меньше, чем по пятнадцать минут ежедневно.
С чего начать, если я вообще ничего не помню со школы?
С живой фразы, а не с алфавита и грамматики. Сначала человек должен произнести что-то по-английски и быть понятым, и только потом разбирать, почему фраза устроена именно так. Обратный порядок — главная причина, по которой взрослые бросают на второй-третьей неделе.
Через сколько появится первый результат?
Примерно через три недели регулярных занятий вы начнёте узнавать знакомые куски в чужой речи и произносить фразы целиком, не собирая их по словам. Первый курс целиком — 28 дней в интенсивном режиме или 8 недель в спокойном.
Нужно ли учить неправильные глаголы и таблицы времён?
Учить списками — нет. Они всё равно нужны, но приходят внутри фраз и песен, а не отдельным заучиванием. Как это выглядит на практике, я показываю в статье «Как выучить 116 неправильных глаголов за неделю».
Реально ли выучить английский с нуля в 50 лет?
Да. Ограничение возраста касается в основном произношения — акцент, скорее всего, останется. На способность понимать речь и говорить возраст почти не влияет. Моей самой старшей студентке было 64 года, она начинала с полного нуля и через шесть уроков читала.
Сколько времени нужно заниматься в день?
Пятнадцать минут за подход, два-три подхода в день. Короткие подходы работают лучше длинных: от непривычной артикуляции устаёт речевой аппарат, и после двадцати минут усвоение резко падает. Час подряд раз в неделю даёт меньше, чем по пятнадцать минут ежедневно.
С чего начать, если я вообще ничего не помню со школы?
С живой фразы, а не с алфавита и грамматики. Сначала человек должен произнести что-то по-английски и быть понятым, и только потом разбирать, почему фраза устроена именно так. Обратный порядок — главная причина, по которой взрослые бросают на второй-третьей неделе.
Через сколько появится первый результат?
Примерно через три недели регулярных занятий вы начнёте узнавать знакомые куски в чужой речи и произносить фразы целиком, не собирая их по словам. Первый курс целиком — 28 дней в интенсивном режиме или 8 недель в спокойном.
Нужно ли учить неправильные глаголы и таблицы времён?
Учить списками — нет. Они всё равно нужны, но приходят внутри фраз и песен, а не отдельным заучиванием. Как это выглядит на практике, я показываю в статье «Как выучить 116 неправильных глаголов за неделю».
Попробуйте, прежде чем решать
Проверить всё это на себе стоит до того, как что-то покупать. На вводном занятии вы слушаете первый диалог, разбираете его и смотрите, как устроен урок. Бесплатно и без обязательств.
Пройти вводное занятие бесплатно →
Читайте также:
Как выучить английский самостоятельно: что не работает и почему · Сколько слов нужно для английского · Почему песня запоминается, а правило нет · Уровень 1: A1–B1
Проверить всё это на себе стоит до того, как что-то покупать. На вводном занятии вы слушаете первый диалог, разбираете его и смотрите, как устроен урок. Бесплатно и без обязательств.
Пройти вводное занятие бесплатно →
Читайте также:
Как выучить английский самостоятельно: что не работает и почему · Сколько слов нужно для английского · Почему песня запоминается, а правило нет · Уровень 1: A1–B1